Кладовая списанного

Хоу Тан разрешил и на этот раз, но с таким лицом, будто подписывал приговор самому себе. Он стоял у ворот Лазарета в сером халате, с накидкой под мышкой, и говорил ровно, без нажима, как говорят о делах, по которым всё уже сказано. — Час туда. Час обратно. Между ними тележка, а…